Альтернативы развития французского общества 2-й половины XVI века

Сепаратистское движение южной и юго-западной знати. Юг и юго-запад Франции издревле был сепаратистки настроен. Это было отчетливо заметно еще с эпохи Альбигойских войн начала XIII в. Лангедок, Гиень, Гасконь, Прованс, Наварра и чуть более северная Бургундия – всегда были источниками головной боли для французской короны. Как только появлялась возможность, знать этого региона стремилась получить максимально широкие права и привилегии. В этом смысле ничего сверхнового в XVI веке не произошло. Новым стал факт распространения в данной местности реформационных учений, главным образом кальвинизма, под знаменами которых преимущественно проходила борьба знати с центральной властью в этот период. Правда и здесь религиозный вопрос не был чересчур уж новым, напомню, что начавшиеся в свое время альбигойские войны также проходили под религиозными знаменами.

Еще одним фактом, игравшим важную роль в то время, было наличие формально независимого Наваррского королевства, балансировавшего, в силу своего географического положения, между Францией и Испанией. Именно вокруг этой, фактически призрачной, но формально независимой короны, и стала постепенно собираться недовольная знать юга и юго-запада Франции. Что же представляло из себя данное королевство и какую реальную роль оно играло в рассматриваемых нами событиях?

Наваррское королевство и род Бурбонов как лидеры гугенотской оппозиции. Не будем вдаваться в подробности существования Наваррского королевства в «классическое» средневековье, начнем с интересующего нас XVI в., а если более конкретно, то с 1517 г., когда королем Наварры стал Генрих Д'Альбре. С самого начала своего правления он активно лавировал между могущественными соседями, но изначально больше тяготел к Франции, т. к. за исключением самой Наварры ему принадлежали территории на французской земле, прилегающие к его королевству. Еще с 1515 года он регулярно жил при французском дворе, о роли и значении которого я останавливался в одной из предыдущих лекций. В итоге он стал другом Франциска I, был пленен вместе с ним в битве при Павии (1525), правда сбежал из плена, избавив своих подданных от необходимости собирать за него выкуп. Через некоторое время он женился на любимой сестре Франциска I, Маргарите Ангулемской, вдове герцога Алансонского . От этого брака в 1528 г. родилась дочь Жанна Д'Альбре, сыгравшая не самую незначительную роль в дальнейших событиях.

В бытности королем Наварры Генрих Д'Альбре начинает укреплять независимость своих владений, ряд из которых, как отмечалось выше, входили в состав Французского королевства. При этом король Наварры установил менее официальный ритуал общения со своими подданными, отношения между ним и народом в некотором смысле напоминали товарищеские или даже семейные, в которых Генриху отводилась роль любящего свой народ отца. Тогда же в Наварру начинают проникать реформационные идеи и король благосклонно их встречает.

Когда дочь Генриха подросла, тот начал подыскивать ей мужа и, казалось бы нашел его в лице будущего испанского короля Филиппа II. Но у Франциска I были свои виды на племянницу и он устроил ее брак, надо сказать, против ее воли, она даже демонстративно это показывала, с герцогом Клевским. Однако брак долго не продлился, отец Жанны активно протестовал против этому и брак в итоге был расторгнут. Основанием для развода был тот факт, что он не был осуществлен, к моменту отъезда молодожена назад в Германию его супруга еще не достигла половой зрелости. Французский король согласился на расторжение брака, поскольку решил не ссориться со своим другом и вассалом, к тому же герцог Клевский к тому времени проиграл в идущей в Германии религиозной войне императору Карлу V и французской короне стал неинтересен.

Вопрос о замужестве наследницы наваррского престола (в Наварре не действовал Салический закон) продолжал быть открытым и после смерти Франциска I Генрих Д'Альбре продолжил переговоры с Испанией. В свою очередь Генрих II предложил Жанне на выбор двух женихов – Франсуа Гиза и Антуана Бурбона, своего родственника. Жанна выбрала 2-й вариант, вероятно памятуя о том, что тот являлся принцем крови. Однако родители проигнорировали решение дочери и Генриху II стоило немалых сил их переубедить. В итоге брак все-таки был заключен в 1548 г., однако и Генрих Д'Альбре и его супруга продолжили не скрывать своей антипатии к зятю.

Род Антуана Бурбона на тот момент не имел обширных земельных владений, но был родом принцев крови, что делало его автоматически значимым для тогдашней политической действительности. К тому же за представителями рода признавали полководческие способности и личную храбрость, что делало их репутацию вполне положительной.

Таким образом брак был заключен и, насколько позволяют судить об этом источники, по крайней мере в первые годы он был счастливым. Правда большую часть времени Антуан проводил вдалеке от жены, в различных военных походах, равно как и его брат, герцог Людовик де Конде. Рожденный от этого брака в 1551 г. первенец вскоре умер, что очень растревожило Генриха Д'Альбре, в свое время потерявшего также своего сына, брата Жанны. Потому, узнав о новой беременности дочери, он настоял, чтобы она переехала в его владения и уже там рожала. Так все и произошло и в 1553 г. на свет появился Генрих, будущий лидер гугенотов, а потом великий французский король Генрих IV. С самого начала Генрих Д'Альбре забрал ребенка себе, а Жанна вскоре вернулась ко французскому двору.

Однако подобное положение дел просуществовало недолго, в 1555 г. Генрих Д'Альбре умер, Жанна стала королевой Наварры, Антуан же стал королем на правах консорта. В эти же годы наметился и религиозный раскол во Французском королевстве, в котором важную роль сыграли Д'Альбре и Бурбоны.

1-й, кто начал открыто сочувствовать протестантам из высокопоставленных особ, была мать Жанны – Маргарита Ангулемская. Генрих Д'Альбре не приняв напрямую кальвинизма, занял позицию веротерпимости, что вполне соответствовало ситуации, сложившейся в его владениях. Наварра, подверженная испанскому влиянию, не поддержала протестантизм, однако другие, французские владения рода Д'Альбре, вполне прониклись их идеям.

Жанна Д'Альбре пошла дальше, в 1555 г. приняла новую веру, стал протестанткой. Чуть позже, в 1557-1558 г. в кальвинизм обратился и Антуан. Трудно сказать, была ли смена веры в первый момент сознательным политическим шагом, показателем оппозиционности власти или действительно дело шло о духовных внутренних исканиях коронованной четы. Однако, как бы то ни было, очень вскоре и они, и примкнувшие к ним аристократы юга, включая уже известных нам Гаспара де Колиньи и Филипп Дюплесси-Морне, оценили те возможности, которые могла дать новая вера в начинающейся борьбе с королевской властью за возвращение к феодальным привилегиям и вольностям.

Однако вскоре зарождающаяся партия гугенотов разочаровалась в Антуане Бурбоне, постоянно сомневающемся в правильности принятого им решения, и постепенно пальма первенства перешла к его брату – принцу Конде, человеку очень амбициозному, и не раз уже упоминавшемуся нами Гаспару де Колиньи, который пока еще на вторых ролях, но не за горами резкое повышение его влияние в гугенотском лагере.

Смерть Генриха II южные аристократы встретили с надеждами на реализацию их надежд. Но, как уже упоминалось ранее, реальную власть в стране при Франциске II получили Гизы. И это стало поводом к началу активизации действий. И первым таким событием стал Амбуазский заговор 1560 г. с целью сместить Гизов и поставить на его место, в плане влияния на короля, Бурбонов и их сторонников. Главой заговорщиков, судя по всему, был принц Конде, однако и Антуан знал о его существовании.

Однако заговор был раскрыт, ряд участников были казнены, братья Бурбоны также оказались близки от гибели. Но тут умер Франциск II и Екатерина Медичи начала свою политику религиозного умиротворения.

После Амбуазского заговора Антуан Бурбон оценил масштаб оппозиции центральной власти на юге и юго-западе страны и начинает позиционировать себя как ее глава. Правда, центральная власть, в лице королевы- матери, проводя политику веротерпимости, при этом старалась сдерживать сепаратизм знати, призывая регулярно ее лидеров ко двору. В частности, туда призывались и Антуан Бурбон и Жанна Д'Альбре и их сын Генрих. Последний, кстати, в те годы воспитывался при дворе, где его приятелями по детским играм были будущий Генрих III и Генрих Гиз.

В следующие годы Бурбоны и Гизы продолжили свое соперничество, стремясь получить влияние на короля. На 1560-е гг., как и в католическом аристократическом лагере, приходится и смена лидеров гугенотской партии. В 1562 г. погибает в ходе военных действий Антуан Бурбон (к тому времени он уже вернулся в католицизм, т. к. получил предложение от испанцев на передачу ему Сардинии в обмен на отстаивание при французском дворе интересов католичества и лидером гугенотов уже и формально был принц Конде), а в 1569 г. в битве при Жарнаке – Людовик Конде. И новым лидером гугенотов стал молодой Генрих Наваррский, действовавший при поддержке своей матери Жанны Д'Альбре и Гаспара де Колиньи, ставшим на несколько лет негласным лидером всех гугенотов. Постепенно авторитет юного короля Наварры в среде его сторонников растет. Чего нельзя сказать о сыне Людовика де Конде – Генрихе де Конде. Так получилось, что в паре двух родных братьев – Антуана Бурбона и Людовика Конде фактически первенство было за Конде, а вот в связке двух двоюродных братьев – уже за Бурбоном. И чем дальше развивались события, тем очевиднее это становилось.

Рубежным событием, как известно, в ходе религиозных войн стала Варфоломеевская ночь, в ходе которой погиб Гаспар де Колиньи, а Генрих Наваррский и Генрих де Конде сумели спасти свои жизни, приняв католичество. Правда это не мешало им, в итоге, бежать от двора и вновь сменить веру. И в событиях 1570-х гг. первенство Генриха Наваррского над своим кузеном в плане лидерства гугенотской партией стало непреложным фактом, несмотря на все попытки нового принца Конде изменить ситуацию в свою пользу.

События Варфоломеевской ночи стали для гугенотов рубежными еще и в том плане, что теперь они посчитали себя свободными от обязательств по отношению к королевской власти и в 1575 г. после серии подготовительных мер они создали фактически «государство в государстве» - Гугенотскую конфедерацию.

Гугенотская конфедерация. Вообще создание гугенотской конфедерации началось раньше 1575 г. Оправившись от шока, связанного с Варфоломеевской ночью, гугеноты поднялись на новую войну, которая в 1573 г. охватила весь юг и почти весь юго-запад. В этом же году начинают работу различные собрания (практически провинциальные штаты), самые важные из которых собрались в городах Мило, Ниме и Монтобане. Уже в этом году можно говорить о фактическом отделении юга страны от центральной власти, причем отчетливо было видно, что преимущество в новых органах власти получила аристократия. Окончательное оформление новой организации произошло на собрании в Ниме в 1575 г.

Согласно принятому договору во главе всей конфедерации были поставлены Генеральные штаты, которые должны были собираться каждые шесть месяцев. В их ведении было все финансовое управление страной, в том числе и право введения новых налогов и их распределение, устанавливалась четкая иерархия местных органов власти, в которых господствующее положение заняло дворянство. Правда были уступки и среднему сословию, им сохранялись городские права и привилегии и без них не могли решаться налоговые вопросы. Но в остальном власть дворянства в конфедерации была полной. Само собой, утверждалось господствующее положение кальвинистской церкви.

Таким образом, созданная организация открыто противопоставила себя королевской власти и, в отличие от начальных этапов религиозных войн, была больше централизована, что давало им возможность более успешно противостоять монарху. В 1576 г. на юг прибывает наконец-то бежавший из Парижа Генрих Наваррский и вскоре вновь становится во главе гугенотского лагеря, несмотря на то, что принц Конде бежал на юг раньше его.

В результате, будучи в тот момент не в силах подавить усилившееся сепаратистское движение, король пошел фактически на признание существующего положение дел, хотя формально этого не сделал, даже, напомню, в 1576 г. объявил новую войну гугенотам. Но Генрих III понимал, что имея врагов одновременно в лице и католической знати и гугенотской, рассчитывать на быструю и полную победу не представляется пока возможным. Потому он решал не глобальную, а локальные задачи, как-то противостояние Гизам накануне Генеральных Штатов в Блуа в 1576 г. и др. Однако на тот момент создавалось впечатление, что шансы на возвращение Франции к старым, феодальным порядкам, более чем весомы.

Движение монархомахов. Параллельно с созданием Гугенотской конфедерации со своей религиозной и политической программой оформляется и теоретическая, идеологическая основа борьбы гугенотской аристократии с центральной властью. Если католическая оппозиция в первую очередь апеллировала к религиозному вопросу, сознавая при этом и политическую сторону проблемы, к тому, что король, по их мнению, был недостаточно ревностен в католической вере, не проявлял достаточного рвения в борьбе с еретиками, то гугеноты пошли дальше, акцентировав внимание на политическом аспекте, облекая его частично в религиозные формы. В сущности, это было вполне объяснимо. В изначально католической стране обвинять короля в католицизме было бы глупо, а призывы к веротерпимости, которые безусловно были, не являлись чем-то сильно убедительным в начавшейся идеологической борьбе. Поэтому для гугенотов в борьбе с королем волей-неволей политические ее обоснования были более четко выражены, у них не было больших возможностей использовать религиозные лозунги в качестве объяснения своему сепаратизму. В результате в их среде формируется движение монархомахов (тираноборцев), обосновывающих, почему борьба с королевской властью возможна и в тогдашних реалиях даже необходима.

Среди идеологов движения монархомахов были такие видные деятели гугенотского лагеря как Дюплесси-Морне, Отман (Готоман) (близкий друг и последователь Кальвина) и др. Именно труд Отмана «Франко-Галлия» (1573) стал одним из программных для данной идеологии.

Согласно взглядам монархомахов, начинающих издалека, первоначальный суверенитет принадлежит народу, но народ к непосредственному осуществлению власти неспособен. Путем договора подчинения он делегирует свою власть монарху. Обязанности народа, основанные на некотором условном договоре между монархом и народом, имеют условный характер. Монарх обязуется управлять справедливо и сообразно с законами. Под этим условием народ обязуется повиноваться монарху: Таким образом, монарху принадлежат только те права, которые ему предоставлены народом. Далее, согласно представлениям монархомахов, народ делегирует государственную власть, но суверенитет, т. е. верховенство - власть над властью, - он оставляет за собой. Другими словами, монарх - должностное лицо народа, куратор или администратор королевства. В отношении к народу он не суверенен. Причем надо учитывать, что под понятием «народ» монархомахи понимали сугубо аристократию, о чем они открыто писали. В качестве примера можно привести следующую цитату из одного из трактатов монархомахов. "Как скоро мы беседуем о народе, то понимаем под данным словом не весь народ, а только его адептов: герцогов, принцев, оптиматов в общем".

Из данных представлений об отношениях монарха с «народом» вытекает следующая логика. Властитель, нарушивший договор с народом, а именно, нарушающий права и привилегии знати, не советовавшийся с ней при принятии важных решений и т. п., становится тираном. Нарушенный одной стороной, договор теряет обязательную силу для другой. И тогда народ, назначающий властителя, имеет право, лишить его власти, ибо ему, как суверену, принадлежит неотъемлемое право на активное сопротивление тиранической власти.

Именно таковой была позиция монархомахов.

Однако эта их идеология была хороша, пока они были в оппозиции и пытались давить на королевскую власть. Но как только ситуация изменилась и лидер их партии, Генрих Наваррский стал королем Франции, мечты сепаратистки настроенной аристократии юга и юго-запада медленно, но верно стали уходить в прошлое. И тот факт, что новый король был из их среды, только усугубил для них ситуацию. Бороться с малознакомым им человеком, которому они ничего не должны, были гораздо проще, чем с монархом, с которым они были связаны давними и крепкими узами. И Генрих IV очень быстро почувствовал свой изменившийся статус и, если до этого он действовал вполне как оппозиционный аристократ, то теперь начинает чувствовать все прелести абсолютной власти и начинает укреплять абсолютизм, включая всевозможные механизмы, речь о которых была на этой и предыдущих лекциях (и использование личной преданности ряда аристократов, и умелое лавирование между сословиями, и использование механизмов, которые давал институт королевского двора и многое другое). Южный аристократ, принц крови, сепаратистки настроенный, превращается в итоге в короля Франции, взявшего курс на дальнейшее укрепление абсолютизма. Конечно, попытки отдельных представителей южной аристократии изменить ситуацию были, классический пример – заговор Шарля Бирона (1602), однако центральная власть, усилившись после окончания религиозных войн, была в состоянии справиться с подобными проявлениями аристократических мятежей. В частности Бирон за свой мятеж был казнен.

Именно подобный ход вещей и привел к тому, что кажущаяся в 1570-е гг. близкая победа старой феодальной альтернативы развития французского государства так и не смогла реализоваться на практике. В XVII веке, при временных периодах ослабления центральной власти аристократы еще пытались вновь подниматься на борьбу (яркий пример – Фронда), но все эти действия в итоге оказались обречены на неудачу. Абсолютизм одержал на тот момент убедительную победу.

Однако абсолютистской и феодальной тогдашние альтернативы развития Франции не исчерпываются.

---

Предлагаем посмотреть другие страницы сайта:
← Московское метро в 1902 году | Пророк Даниил в Самарканде →